Собачье сердце

<p>Произведение 1925 года, сатирически, пародийно воспроизводившее в точности социальную, психологическую, философскую, этическую атмосферу жизни в Москве времен НЭПа, как видно, не потеряло актуальности. И даже по сравнению с первой замечательной его экранизацией кинорежиссером В. Бортко (1988), отражавшей основные акценты эпохи «перестройки», многое поменялось и было переоценено. Теперь интерпретаторы видят в основе произведения, прежде всего, тревожные размышления автора о последствиях неосторожного, безответственного вмешательства Человека в глубинные основы нравственного бытия, в субстантивные тайны природы.</p><p>Опасный эксперимент Ф.Ф. Преображенского, сотворившего своего гомункула путем пересадки бездомной собаке гипофиза и семенников люмпен-пролетария Клима Чугункина, оказался во многих смыслах не очень удачным, его горестное восклицание «Какой бардак сотворили мы с этим гипофизом!» свидетельствует о позднем прозрении и раскаянии хирурга-экспериментатора. Судьба все же подарила возможность профессору исправить «досадную оплошность».</p><p>Но в современной жизни подобные опыты сотворения «нового человека» кажутся  гораздо более опасными. А соответственно образ П.П. Шарикова рассматривается уже более многогранно: не просто как политическая пародия или антипод интеллигентному, образованному и талантливому Ф.Ф. Преображенскому, его помощнику доктору Борменталю, но как фигура драматическая, если не трагическая. Особенно выделяется в этом контексте его вопрос: «Разве я просил мне операцию делать?» А не есть ли это тот самый «маленький человек», со всеми его недостатками и милыми качествами, о котором так пеклась вся русская интеллигенция на протяжении последних веков? Он, вечная жертва социальных, нравственных и даже медицинских экспериментов, кажется. готов предъявить счет за свое долговечное терпение и молчание.</p>

История творческого коллектива начиналась трагически, в 1941 году, в сталинских лагерях на Таймырском полуострове. Это была, пожалуй, самая театральная «зона» в мире, поскольку почти в каждом лаготделении создавалась своя труппа, полупрофессиональная по статусу, но с первоклассными мастерами из обеих столиц. О декорациях, костюмах, постановках того времени ходят легенды. Здесь «сидел» Лев Гумилев, лагерным театральным художником была Ольга Бенуа, играли: Евдокия Урусова (актриса театра им. Ермоловой), Виталий Головин (сын певца Большого театра, обвиненный в убийстве Зинаиды Райх), Георгий Жженов, Иннокентий Смоктуновский... Сюда сослали в полном составе Львовскую хоровую капеллу... В лагерных клубах скрипач Корецкий играл Равеля и Паганини, Сарасате и Баха, «лагерным» джазом руководил композитор Кайдан-Дешкин (автор знаменитого пионерского гимна), а среди музыкантов – имя, например, Ивана Бачеева – ударника из оркестра Цфасмана, ассистента художественного руководителя Госджаза Кнушевицкого.

Отличительная черта Норильска – его географическое положение, поэтому театр всегда стремится к тому, чтобы северяне не ощущали оторванности от больших городов, интересных творческих событий. Считаясь по праву центром культурной жизни заполярного города, «Маяковка» неизменно сочетает возможности разных театральных направлений, жанров, стилей с тем, чтобы максимально удовлетворить потребности зрительской аудитории. Переживая каждый календарный год полярную ночь вместе с норильчанами, деятели искусства этого театра особенно хорошо понимают, как важно дарить людям надежду, желание радоваться, любить жизнь, верить в лучшее…

В декабре 2009 года Законом Красноярского края (№ 9-4246 от 24.12.2009) Норильский Заполярный театр драмы по всей совокупности достижений отнесен к числу особо ценных объектов культурного наследия Красноярского края.