Москва, Черемушки (Концертный зал Мариинского театра)

Когда автор только что отзвучавшей Одиннадцатой симфонии («1905») согласился на предложение написать музыкальную комедию, он поразил многих из своих преданных почитателей. Они забыли, что Шостакович любил и умел в музыке заразительно смеяться — это слышно и в его самых трагических симфониях, и в произведениях для театра, в операх, балетах, искромётных балетных и джазовых сюитах. Они забыли, что Шостакович не стеснялся любви к «легкому» жанру — оперетте, цыганскому пению, джазу. Они забыли, что в 30-х годах по заказу Малого оперного театра Шостакович заново оркестровал оперетту Штрауса «Венская кровь», а в любви к Оффенбаху признавался не раз «словом и делом» (напомним хотя бы, что он написал музыку к немому фильму «Новый Вавилон»).
Любопытно, что почти двадцатью годами ранее «Советская музыка» ( 9–10, 1939) сообщала: «Д. Шостакович закончил 6-ю симфонию и пишет оперетту «Двенадцать стульев» по одноимённому произведению И. Ильфа и Е. Петрова». Можно лишь гадать, почему замысел остался неосуществленным; в числе вероятных причин, конечно же, и возможные цензурные препоны, которые неизбежно ожидали бы оперетту на сей не вполне идеологически выдержанный, сюжет. Ведь всего тремя годами ранее балет-водевиль Шостаковича на «колхозную» тему «Светлый ручей» вслед за оперой «Леди Макбет Мценского уезда» удостоился грубого высочайшего окрика в «Правде» (редакционная статья под названием «Балетная фальшь» появилась всего через несколько дней после печально известного «Сумбура вместо музыки»).
Сюжет оперетты «Москва, Черемушки», предложенный в 1958 году Шостаковичу, был абсолютно советским. В либретто Владимира Масса и Михаила Червинского рассказывалось о том, как москвичи из «коммуналок» переезжают в отдельные квартиры в район новостроек «Черемушки». Смешные, трогательные, а подчас и полукриминальные коллизии сопутствовали этому «великому переселению народов». А Шостакович сопроводил нехитрый водевиль яркой, покоряюще веселой музыкой.
В новогоднем интервью «Советской музыке» (1959,  1) Шостакович на советском же «новоязе» сообщал: «Тема оперетты в веселой динамичной форме затрагивает важнейшую проблему жилищного строительства в нашей стране...». Но тут же открывал и свой интерес к этой «важнейшей проблеме»: «Здесь и лирика, и «каскад», и различные интермедии, и танцы, и даже целая балетная сценка. В музыкальном плане порой привлекаются пародийные элементы, цитирование популярных в недалеком прошлом мотивов, а также некоторых песен советских авторов».
«Москва, Черемушки» — спектакль-ревю, спектакль-дивертисмент, по-своему преломивший традиции музыкальной комедии от Оффенбаха до Дунаевского. Песня-лейтмотив «Черемушки, Черемушки...» — «бытовой» вальс, мелодические очертания которого напоминают популярную песню «Бывали дни веселые». Для арии главной героини, вспоминающей школьные годы, Шостакович воспользовался мелодией собственной замечательной «Песни о встречном». Также он «контрабандой» протащил в партитуру оперетты свою ошельмованную балетную музыку, а для пародийных сцен и балетных интермедий привлек и «Во саду ли, в огороде», и «Светит месяц», и «Ах вы, сени, мои сени», и популярный в начале ХХ века танец «Ойра», и даже блатную песню «Цыпленок жареный»...
Рецензенты взахлеб хвалили Шостаковича за сенсационный «поворот в творчестве», оперетту ставили повсюду — и в СССР, и в странах «народной демократии»; в 1962 году на «Ленфильме» сняли кинофильм «Черемушки» с участием известнейших актеров и певцов. В наши дни после долгой паузы (вызванной прежде всего типично советским либретто) оперетта Шостаковича, как и его ранние балеты, вновь привлекает внимание своими музыкальными достоинствами. Шостакович по-юношески озорной, Шостакович смеющийся возвращается на сцены музыкальных театров. Иосиф Райскин.
Продолжительность концерта: 2 часа 10 минут (с одним антрактом).