Глава Республики Саха (Якутия) Айсен Николаев рассказал в эфире радио «Комсомольская правда» о настоящих геройских династиях, как удалось поднять медицину даже в самых дальних районах и как регион переживает нашествие медведей.
— Якутия известна своими воинскими традициями. Ее бойцы продолжают получать высокие государственные награды, отважно борются за Родину. Как республика сохраняет память о своих героях?
— Вы знаете, наши ребята все заряжены на победу, как говорит наш президент, сражаются мужественно. Недавно у нас появились еще два Героя России из Якутии: Виктор Софронов, Александр Находкин, которые за свои подвиги удостоены этого самого высокого звания.
Александр Находкин — это пример преемственности и сохранения боевых традиций. Его дед Николай Чусовской — капитан Советской армии, один из 25 якутян — Героев Советского Союза, удостоенных этого звания в годы Великой Отечественной войны. Он получил это звание за взятие Зееловских высот под Берлином в 1945 году. Понимаете, вот это какая история: дед — Герой Советского Союза, внук — Герой России.
— Это уже не династия воинов, а династия героев.
— Мы на 80-летие Победы запустили проект «Бастионы памяти» в регионах, где во время войны погибали наши бойцы, мы ставим памятные знаки. Я благодарен руководителям субъектов Российской Федерации, которые поддержали нашу инициативу и помогают нам. Первый такой знак появился в прошлом году 21 июня, в канун начала Великой Отечественной войны, на Мамаевом кургане. В этом году мы поставили такой на калужской земле, в Республике Беларусь, в деревне Деражичи Гомельской области, где в 1943 году сражался и погиб первый Герой Советского Союза из народа саха Федор Кузьмич Попов. У нас есть планы и в Донецкой Народной Республике поставить такой знак, есть еще ряд других областей. Если мы от первого нашего героя Федора Попова до нынешних Героев России нить эту проведем, то я уверен, что мы протянем ее еще дальше. И в этом как раз сила и незыблемость и якутян, и всех россиян.
— А будут ли такие же памятники на местах гибели бойцов уже специально военной операции?
— Придет время после нашей победы, мы обязательно отметим каждого бойца. Но у нас и сейчас уже в память о бойце спецоперации в Якутске есть памятник. Памятник Дмитрию Егорову, позывной Сунтар, который посмертно был удостоен звания Героя России. Поставлены сейчас и обелиски в память о других ребятах, школы называются в честь них, улицы. Мы бережем память о наших ребятах.
— Чтобы бойцы спокойно выполняли свой долг, они должны понимать, что дома все хорошо. Какие меры поддержки у вас в республике действуют для их семей?
— У нас в Якутии действует 117 различных мер. Мы, наверное, один из регионов, в которых эта система наиболее распространенная. Там все, начиная от медицинской реабилитации и помощи, заканчивая уже вопросами трудоустройства, обучения детей, помощи в создании личных подсобных хозяйств или бизнеса, переобучении.
И очень важно, что мы с самого начала специальной военной операции создали систему помощи нашим бойцам на передовой. У нас действуют опорные пункты в наших исторических регионах. Там работают наши волонтеры. Кстати, крайне непростая работа: ребята многие действуют под огнем противника, когда доставляют помощь. Но никто не отказался от такой работы. И система помощи нашим раненым в госпиталях — в Ростове, в Москве, в Санкт-Петербурге. Эту систему мы создали уже в 2022 году. И несмотря на все проблемы, мы ее сохраняем и сохраним до нашей победы.
— Те, кто возвращаются, могут рассчитывать на помощь в трудоустройстве, в переобучении?
— Нужно помогать и с организацией бизнеса, и в трудоустройстве, и в реабилитации. Мы все понимаем, что надо сделать еще больше. Очень я рад, что и от президента идет такой посыл по всем федеральным органам. Мы летом с замгенпрокурора по Дальнему Востоку были в военкоматах, и, когда увидели, что одна проблема часто повторяется, были сделаны выводы, я обратился и к заместителю министра обороны Анне Цивилевой, и буквально несколько месяцев прошло, как эта проблема уже практически исчезла.
— В этом году Якутия вошла в топ-5 регионов по удовлетворенности населения медицинской помощью наравне с Москвой, Челябинской областью, Алтаем и Чечней. За счет чего в республике удается поддерживать высокий уровень?
— Я требовательно отношусь к нашей медицине. И с министром здравоохранения мы часто обсуждаем проблемы. А этот показатель именно сделан на основе опросов населения…
— Так это же самое главное: не отчеты и таблицы от чиновников, а мнение людей.
— Правильно! Можно рапортовать о миллионах квадратных километров, метрах, объектах, оборудовании. Но главное — это то, что чувствуют люди.
Мы за последние годы коренным образом поменяли подходы вообще к организации здравоохранения. У нас появились суперсовременные онкологический и кардиологический центры. В этом году ввели три крупные районные больницы, десятки объектов построены в далеких деревнях. У нас более ста врачебных амбулаторий и ФАПов сданы и работают. И они сделаны не просто абы как, а с учетом современных технологий.
— Что вы имеете в виду?
— В первую очередь это, конечно, возможности телемедицины. Я недавно был после капремонта в одной из сельских больниц в селе Амга. И мне врачи показали, как в случае инфаркта они действуют: снимают ЭКГ, она передается в наш центральный кардиологический центр и в течение нескольких минут обрабатывается. И после врачам почти сразу приходит указание, что делать с этим конкретным пациентом в этой экстренной ситуации. Для того чтобы стабилизировать пациента, у них уходит минут 20. Обычно после всего этого идет заявка на санитарный рейс и в течение нескольких часов больной, уже стабилизированный, находится в кардиологическом центре. После ввода этого кардиоцентра смертность от инфарктов упала на 25%. А от инсультов — на 34%. Это колоссальные цифры.
В Арктике у нас живет всего лишь 60 тысяч человек на огромной территории, считай, с три Франции. И они же не в одном месте, а в десятках, сотнях поселков. Содержать на этой территории больницы просто невозможно, тем более оснастить их там всеми современными аппаратами и так далее. Мы создали в Якутске центр мобильных бригад. Они ездят по всем этим далеким, арктическим в первую очередь, населенным пунктам и проводят диспансеризацию. Сегодня мы видим, что в Арктике у нас новых хронических заболеваний практически не выявляется, все выявлено, на каждого уже есть электронный цифровой профиль, по которому его лечат.
— Как продвигается работа по строительству единственного моста через Лену в Якутске?
— Сейчас уже работы идут не только на подъездных путях, и не только установка опор для подъезда, работы начались в русле реки Лены. Там установлены огромные опоры для установки пилонов вантового моста. Это называется коффердам — огромные стальные цилиндры высотой с пятиэтажный дом и диаметром 50 метров. Два из них, в русле реки, уже установлены. Сейчас идет установка свай, которые должны этот коффердам весь удерживать на месте. Ведь Лена – это крупнейшая река в мире по водостоку. Она наравне практически с Амазонкой.
— Учитывая ваш климат, работы ведутся в по-настоящему экстремальных условиях.
— В районе Якутска ночью уже -25, а днем -10. А в прошлом году, например, работы проводились [при температуре] аж до -50 градусов. Люди совершают там трудовой подвиг. Ленский мост — крупнейший инфраструктурный проект страны — соединит восток и запад, Сибирь и Дальний Восток. Мы очень надеемся, что в 2030 году движение будет уже открыто.
— В этом году мы видим много новостей о том, что медведи выходят к людям. 29 человек погибли в этом году от нападения. Как у вас дела обстоят?
— Эта проблема возникла не сегодня, она назревала давно. Когда складывается много таких отрицательных факторов: усиление пресса на охотников, ужесточение норм владения оружием гражданскими лицами, — отсюда нерегулируемый рост численности животных. В итоге животные, которые испокон веков к людям особо не выходили, начинают смело выходить на городские свалки или в поселки и никто их оттуда не гонит. Рано или поздно должно было случиться то, что сейчас случилось: серьезный неурожай по шишкам, по ягодам и грибам в Сибири, большие пожары, плюс резкое увеличение поголовья медведей. Куда они пойдут? Туда, где они есть пищевая база: на свалки или в населенные пункты. Их никто там особо не трогает, они чувствуют уже себя хозяевами. А человек для них — соперник за пищевые ресурсы. И все, и это приводит к трагедиям.
Мы в Якутии свои охотничьи традиции сохраняем, защищаем их, несмотря на серьезный пресс на охотников. И это позволяет нам вести нормально регулирование численности животных. В этом году у нас порядка 180 медведей, которые были обнаружены в границах населенных пунктов и представляли опасность, ликвидированы.
— Айсен Сергеевич, учитель — это человек, от которого зависит наше будущее. Он должен не только учить детей читать и писать, но и воспитывать. А какую поддержку должен получать сам педагог?
— Вы абсолютно правильно сказали: учитель – это главная профессия. От него реально зависит будущее, которое мы получим лет через двадцать. До недавнего времени считалось, что учитель дает лишь образовательные услуги. И мы жили в этой парадигме. И многие сегодняшние наши упущения, в том числе в вопросах патриотического воспитания, проистекают именно из той истории.
Конечно же, статус учителя надо поднимать. Я очень благодарен нашему президенту за его указ об особом статусе учителя. Мы в Якутии всегда поддерживали образование и учителей. У нас в январе был принят закон о специальном статусе учителя, где расписаны в том числе меры поддержки.
На августовском традиционном педагогическом совещании я выступил с тем, чтобы мы кратно снижали административное давление на учителя, когда он вынужден заполнять кучу разных документов, которые никакого отношения ни к воспитанию ребенка, ни к образованию ребенка не имеют. Зачем плодить эту бюрократию, которая ничего хорошего ни для детей не несет, ни для педагогов?
Я дал поручение, чтобы мы подготовили меры и юридической защиты педагогов. Бывают вопиющие случаи, когда учителя становятся предметом нападок за их принципиальность. Учитель — главный человек в школе. Мы об этом не должны забывать. Учителей надо поддерживать, им надо помогать. И тогда, я уверен, и учителя будут делать все, чтобы наши дети становились лучше, и наше будущее тоже было безоблачным.
— К 2030 году в креативных индустриях Якутии планируется задействовать 70 тысяч человек. А какой реальный путь сегодня может пройти школьник из обычного улуса чтобы превратить свое хобби в профессию?
— У нас создана прекрасная экосистема поддержки креативных индустрий. В ней и образование, и бизнес, и институты развития, и, конечно, государство. Мы видим, как наше кино из явления должно перейти в разряд индустрии.
Что касается IT, то у нас очень хорошие достижения в области искусственного интеллекта, работы с ним. Достаточно много программных продуктов из Якутии вышло. Есть и новые направления: и мода, и ювелирка.
Самое главное, для меня не принципиально, чтобы они там платили бешеные налоги. Для меня очень важно, чтобы молодые люди, получив хорошее образование в Якутии или в других регионах, возвращались и могли реализовать свои самые смелые мечты в Якутии. Я вижу развитие креативных индустрий как инструмент сохранения и развития человеческого капитала Якутии.
— Работает система? Возвращаются?
— Во-первых, возвращаются. Во-вторых, мы видим, как креативная экономика растет. Мы еще много сделаем такого, что удивит и страну, и мир, прославит и Якутию, и нашу великую Россию.
— Этот год объявлен в Якутии Годом культуры. Какие проекты уже стали его главными результатами?
— В этот год мы сделали очень много с точки зрения строительства или реконструкции объектов. Благодаря поручению президента в этом году будет достроено и введено новое здание Высшей школы музыки. Уверен, мы достроим Арктический центр эпоса и искусства — уникальный проект, которому нет равных за Уралом.
