На дворе март, пустота не только на улице, она везде, и в этой квартире тоже.
За столом сидят Миша, Елена Андреевна и Маша — молодая блудная жена, дочь, да и вообще человек.
Маша давно потерялась, и хоть она и с нами, здесь за столом: пререкается, выдаёт остроты и отбивается от нападок мамы, которая «вытянула по струночке» Машу — но её здесь давно уже нет.
Нет никого.
Ни Миши, который хотел жить чинно и мирно с молодой женой, ни Елены Андреевны, что потерялась в сводках криминальных новостей, придуманных диагнозах и беспокойстве — «вырастила потаскуху».
И никто не хочет понимать, почему всё так.
Почему не живётся: «ведь есть руки-ноги, квартира, всё есть, а если нет — можно докупить».
Откуда появляется это чувство предрешённости и неизбежности навсегда утонуть в этом мартовском снегу.
Потому что мы никогда не говорили? Потому что нельзя долго и счастливо в мире, где каждый день ты сидишь в сводках криминальных новостей, а других новостей больше и нет? Потому что как бы ты ни выбирал: сидеть на пригретом месте или падать в пучину — разницы не будет? Неизвестно.
Но точно известно, что если влезть в эти ощущения поглубже, а потом отдалиться и посмотреть в действие на сцене, то станет...смешно.
Смешно, оттого что вся та тьма, которая нас окружает, исходит из нас самих, а мы старательно пытаемся выдать её за свет. «Март» мини театра не говорит нам: «всё плохо, пора заканчивать», он говорит: «всё плохо, но мы хотим видеть это плохо, чтобы моглось и хорошо».
