В спектакле Кирилла Вытоптова Мамаше Кураж ни к чему «длинная ложка», она не может «учиться на своих ошибках», потому что она не помнит и не может помнить.
Это не маркитантка, которая бредет со своей повозкой за линией фронта и торгует сапогами, водкой и патронами.
Это насекомое, приколотое булавкой в Нигде, за пределами жизни. «Мне кажется, что я торгую смолой в преисподней», — говорит Кураж.
Наверное, так и выглядит ад.
Здесь нет ни зла, ни добра, а борьба за банку консервов «батальнее» любого военного сражения.
Потому что войны здесь тоже нет, есть только ее приметы, какие-то звуковые волны, голоса, пробивающиеся из рации — свои, чужие, не все ли равно? Есть только повсеместная жажда наживы, которая приобретает подчас черты булимии.
