До 40% лесных пожаров в Якутии разжигают сухие грозы, все остальное — дело рук человека. К такому выводу пришел старший научный сотрудник Института мерзлотоведения Михаил Васильев еще в конце 2000-х, когда работал в космофизике и сопоставил спутниковые данные о грозах и возгораниях. В последующем он создал открытую геоинформационную систему по лесным пожарам, доступную всем жителям республики.
Самый частый вопрос о якутских пожарах — кто виноват, природа или люди. Васильев отвечает на него цифрами, и для многих они оказываются неожиданными.
Ключевой природный фактор в республике — сухие грозы. Они проявляются с июня по август, с максимумом в июле. За мониторингом грозовой активности следят космофизики: под Якутском, у села Владимировка по Покровскому тракту, работает полигон, где ведется зондирование грозовых очагов. С этой темой Васильев работал еще сотрудником Института космофизических исследований и аэрономии, прежде чем перейти в мерзлотоведение.
Чтобы понять реальный вклад гроз, он сопоставил спутниковые данные по термоточкам — температурным аномалиям на поверхности Земли — с грозовыми очагами. Методика была такой: если за десять дней до появления горячей аномалии в радиусе 10 километров фиксировался грозовой разряд, его относили к вероятной причине возгорания.
«У нас по статистике вышло, что в Якутии по причине гроз доходило возгорание лесных пожаров до 30–40%, — говорит ученый. — Остальные 60–70% — это антропогенный фактор».
Важно понимать: эта цифра — результат отдельного, более раннего исследования, которое Васильев вел еще сотрудником Института космофизических исследований и аэрономии и которое позже не стал продолжать. К геоинформационной системе, о которой пойдет речь ниже, она прямого отношения не имеет — это разные работы, связанные лишь общей темой. Результат относится к двум сезонам конца 2000-х, и сам ученый не возводит его в абсолют. Но вывод устойчив: даже в самые «грозовые» годы две трети возгораний так или иначе связаны с человеком. Это перекликается и с оценками экологов по катастрофическому 2021 году, когда вину человека называли решающей.
Фото: ГУ МЧС РФ по ЯкутииПри этом, подчеркивает ученый, сам по себе огонь в тайге — не аномалия. «Лес горел и будет гореть, это естественный процесс, он необходим, — говорит он. — В девяностых была сильно упразднена наша «Авиалесоохрана», в том числе Якутская база авиационной охраны лесов. Так что горимость отчасти стала своеобразной естественной профилактикой». Финансирование охраны лесов в Якутии и спустя годы оставалось одним из самых низких в стране в пересчете на гектар, притом что на республику приходится пятая часть всех лесов России, а доминирующая здесь светлохвойная тайга считается одним из самых пожароопасных биомов Северной Евразии.
Грозовое исследование осталось в прошлом, но мониторингом пожаров Васильев продолжил заниматься — уже на новом месте и в другом формате. Его геоинформационная система Forest Fires — MPI SB RAS (Yakutia) собиралась несколько лет, и сейчас работа доведена до состояния, которое в науке считают завершенным: когда у разработки есть и регистрация, и внедрение, и публикация. У него совпало все сразу.
Система зарегистрирована в Реестре баз данных Роспатента (свидетельство № 2024623103 от 15 июля 2024 года, правообладатель — Институт мерзлотоведения им. П. И. Мельникова СО РАН). В июне 2025 года «Якутлесресурс» подписал акт о внедрении — систему признали пригодной для оперативного мониторинга лесопожарной активности в республике и смежных регионах. А в начале 2026 года описание ресурса вышло отдельной статьей в журнале «Геоинформатика», специализирующемся на ГИС-технологиях в геологии и геоэкологии.
«По сути, мы свой научный продукт замкнули, — говорит ученый. — Создана геоинформационная система на глобальном уровне с акцентом на Республику Саха, получен акт о внедрении в «Якутлесресурсе», вышла научная статья».
Технически система — это веб-ГИС-ресурс, собирающий данные о лесных пожарах из нескольких независимых источников: спектрорадиометров MODIS и VIIRS, Глобальной системы информации о пожарах (Global Wildfire Information System), информационной системы дистанционного мониторинга ИСДМ-Рослесхоза и проекта по ландшафтным пожарам Восточной Европы. Поверх этого Васильев добавил разработки Института мерзлотоведения СО РАН — карту льдистости поверхностных отложений и архив выгоревшей площади по годам.
«Там буквально по годам идет — с 2001-го по 2025-й, — поясняет он. — Можно зайти, посмотреть, где была выгоревшая площадь, кликнуть указателем мыши — и она выйдет».
Принципиальный момент: ресурс не закрыт внутри института. «Система создана не только в своих научных целях, но и чтобы простые обыватели нашей республики, у которых есть сельскохозяйственные угодья, сенокосные в том числе, могли туда зайти и вести мониторинг лесопожарной активности», — подчеркивает ученый.
Фото: ЯСИАЕсли разобрать архив по категориям, картина получается такой: больше всего в Якутии приходится на пожары категории «крупные» — от 25 до 200 гектаров. За ними идут «особо крупные» и «катастрофические». Эту динамику Васильев разбирает в отдельной статье о выгоревшей площади за первую четверть XXI века, которая готовится к выходу в журнале «Региональные геосистемы».
Про самый страшный сезон в республике помнят без подсказок. Летом 2021 года Якутия пережила крупнейшие пожары за десятилетие: по данным, приводившимся позже, площадь возгораний приблизилась к 8,5 миллиона гектаров, дым впервые в истории наблюдений дошел до Северного полюса, в регионе вводили режим ЧС.
«Очень много выгорело, вся центральная часть республики была буквально в завесе дымового пирогенного аэрозоля, — вспоминает Васильев. — Мы тут даже дышать не могли практически. Многие люди страдали, особенно те, у кого заболевания дыхательных путей и сердечно-сосудистой системы».
Фото: Галина Мозолевская/ЯСИАУ дыма есть и климатическое измерение, на которое обычно не обращают внимания. Пирогенный аэрозоль усиливает парниковый эффект локально: над Якутском формируется городской «остров тепла», среднесуточная температура растет, и в многоквартирных домах без кондиционеров такие периоды переносятся особенно тяжело.
Отдельный сюжет — связь пожаров с солнечной активностью. По наблюдениям Васильева, экстремумы выгоревшей площади проявляются на ветвях спада и роста 11-летних циклов солнечной активности: максимумы пришлись на 2002–2003 и 2012–2013 годы. Это, по его словам, позволяет делать хотя бы небольшой прогноз.
К самому прогнозированию ученый относится подчеркнуто осторожно. «Прогноз — дело неблагодарное, все об этом знаем. Поэтому даже ученые относятся к нему серьезно и с опаской, даже если многие об этом не говорят», — замечает он и предпочитает обсуждать конкретные цифры, только глядя в собственные данные.
При этом он обращает внимание на климатические модели, учитывающие в первую очередь Солнце. Одна из них, разработанная в Институте ядерной физики на основе волн колебания солнечной активности, промоделировала ее вплоть до 3000 года. Минимум активности в этой модели пришелся на XVI–XVII века — как раз на так называемый малый ледниковый период. Похожее снижение модель предсказывает на 2030–2040-е годы.
Фото: Мария Васильева/ЯСИАНо это, оговаривается Васильев, не значит, что планета «по щелчку» замерзнет. «Это говорит лишь о том, что общая тенденция роста среднегодовой температуры воздуха немного уравновесится», — поясняет он. Большинство из примерно сотни существующих в мире климатических моделей по-прежнему указывают на положительный температурный тренд к концу столетия; модели «с учетом Солнца» лишь добавляют в эту картину переходную зону возможного похолодания в середине века.
«Старинная пословица сегодня актуальна, — резюмирует ученый. — Готовь летом сани, а зимой телегу».
После 2021 года в республике активнее заговорили о профилактике — от рекреационных зон, где костер можно разжигать только в отведенных местах, до искусственно вызываемых осадков. Якутская авиалесоохрана применяет их в труднодоступных северо-восточных и северо-западных районах, и, по словам Васильева, в одном из последующих сезонов это существенно помогло.
К самой технологии ученый относится двойственно. «Вызывание искусственных дождей — это мы так или иначе вносим коррективы в погоду и климат, нарушаем естественный цикл биосферы, — говорит он. — Скорее всего, это сказывается на климате. Поэтому необходимо вести мониторинг состояния и атмосферы, и биосферы в целом». Метод применяют давно и во многих странах, — добавляет он, — но и скепсис вокруг распыления аэрозолей сохраняется.
Есть и сугубо технический нюанс, важный для самой системы мониторинга. В западной и юго-западной части Якутии спутниковые летательные аппараты фиксируют большое число ложных очагов — их дают горячие факелы Мирнинского участка недр, в районе села Тас-Юрях, где расположены нефтегазоконденсатные месторождения. Отделять такие «фантомные» пожары от настоящих — отдельная задача. С этой же территорией связан и договор Института мерзлотоведения с АЛРОСА: ученые исследуют деградацию многолетнемерзлых пород и динамику лесных пожаров, способных в первую очередь навредить инфраструктуре предприятий.
Сезон 2026 года в республике, по оценке Васильева, начался без аномалий: первые возгорания зафиксированы в Хангаласском и центральных районах, на северо-востоке и юго-западе, но в целом обстановка пока стабильная, а профилактика работает. Лес, как и прежде, будет гореть — это естественный ритм тайги. В настоящее время для обширной территории Якутии необходимы универсальные модели прогноза возникновения, дальнейшего развития лесных пожаров и их анализ с точки зрения причинно-следственных связей, заключил ученый.
